Интервью с Никой Клецки (Петербург)
« Я рисую образы православных святых, символы света и преодоления страха. Меня интересует тема одиночества человека перед Богом и перед собой. В заброшенных местах эти смыслы звучат особенно остро — там легко почувствовать свою малость и вечность одновременно».
Ника Клецки — художница из Петербурга.
Ника последовательно создает на улице работы в стиле православного стрит-арта. Да, такое ответвление в российском уличном существует. Удивительным образом за последние пять лет сформировалось некое художественное направление с таким необычным вектором развития и тематикой. И это, безусловно, хорошо.
Я, как искусствовед, легко связала христианство с уличным искусством, так как изучала и Фаюмский портрет и историю некогда гонимой религии с ее церквями в катакомбах и сложной тайной символикой, которую ранние христиане использовали для коммуникации и как раз наносили на стены городов. Вцелом, я давно хочу провести масштабное исследование того, что делают художники, работающими схристианской символикой.
То, что делает Ника мне нравится во многом и из-за композиционной выверенности, чистоты линий и верности художницы минимализму и черно-золотой цветовой гамме.
Мы поговорили с Никой о ее работах, чувстве одиночества и о Боге, как бы громко это не звучало.
2025
— Как ты стала уличной художницей? Что привело Нику Клецки на улицу?
— Меня всегда тянуло к пространствам, где время будто застряло: заброшенные заводы, пустые корпуса — в них ощущается особая тишина, почти молитвенная. Стрит-арт стал для меня способом соединить веру и внутренние поиски с урбанистической средой. Я вышла на улицу не ради зрителя, а чтобы самой разговаривать с Богом в этих забытых местах.
— Расскажи про свой первый выход и первую работу, которую ты сделала на улице?
— 14 июля 2022 года я изобразила линиями лик Богоматери в фортовом бункере. Было странное чувство — будто так было всегда и так всегда будет.
— Ты создаешь работы на религиозные темы? Как ты к этому пришла?
— Любовь — это единственное чувство, которое позволяет выйти за пределы времени и пространства. Таковыми я считаю и работы в религиозном контексте.
— Расскажи про направление «православный стрит-арт»? Оно действительно существует в российском уличном искусстве или его придумали мы, искусствоведы?
-Искусствоведы действительно дают силу тому, что создают художники. Поэтому я ценю твой вклад в осмысление этого направления.
Православных художников в стрит-арте сейчас совсем немного, и мне кажется, что направление только формируется. Во Владимире и Краснодаре много работает Кирилл Ведерников, в Москве — Саша Ципков и Яков. На питерской сцене — я, Вницай. У каждого свой узнаваемый стиль.
Мы все общаемся, иногда собираемся и работаем вместе. Я также приглашаю этих художников в свои проекты в качестве куратора. Думаю, что число авторов, обращающихся к православной теме на улице, будет постепенно расти. И всё же мне приятно ощущать, что мы принадлежим к самым первым, кто начал развивать это направление.
— Почему все-таки образа святых?
— Я рисую образы православных святых, символы света и преодоления страха. Меня интересует тема одиночества человека перед Богом и перед собой. В заброшенных местах эти смыслы звучат особенно остро — там легко почувствовать свою малость и вечность одновременно. Я выбираю труднодоступные точки, чтобы сохранить интимность диалога между работой и пространством.
— Для тебя самой творчество — это разговор с Богом или о Боге (со зрителем)?
— Я называла свои работы «письма с пустотой размером с Бога». Наверное, это и есть мой ответ.
— Ты считаешь себя популяризатором православия?
— Несомненно.
— Уличное искусство популярно у молодых и юных, насколько тебе самой кажется твои образы могут вовлечь зрителя в беседу о Боге (с самим собой) или побудить его читать Писание?
— Мне кажется, образы могут вовлечь зрителя в разговор с собой. Иногда достаточно одного взгляда, чтобы внутри человека что-то откликнулось — и он сам захочет искать дальше, читать, задавать вопросы.
— Как к твоему творчеству относится официальная церковь?
— Меня поддерживают митрополиты нескольких регионов, и почти на каждом открытии моих выставок присутствуют представители церкви.
— Как ты выбираешь сюжеты и фактуру (места) на улице? Есть ли авторский метод?
— Авторский стиль и работа с пространством — самая интересная и волнительная часть. У меня есть команда: фотограф Ольга Евтушенко и оператор Ольга Перегудова. Многое я бы не сделала без их поддержки и живого интереса. Я просто художник, но творчество действительно обретает силу, когда появляется синергия и любовь к общей идее. Моя команда — моя самая большая находка в тех руинах, о которых я так часто говорю. Я называла свои работы «письма с пустотой размером с Бога». Наверное, это и есть мой ответ.
— Как выбираешь локации на улице?
Если говорить о том, как я люблю работать, то я предпочитаю ходить на локации со своими подругами — так мне проще сосредоточиться, и мы давно понимаем друг друга без слов. С другими художниками выбираюсь редко.
Мой стиль строится на двух основных цветах — золотом и чёрном. Недавно я стала добавлять больше оттенков, но зрители всё равно прежде всего ассоциируют мои работы именно с этой графичной, контрастной палитрой.
В городе у меня есть всего одна работа — её почти смыл дождь. Она появилась рядом с моим домом: я заметила на стене потёки, и в них мне вдруг показались очертания лиц. Этот случайный рисунок воды стал отправной точкой, я дорисовала образы и почувствовала, что это получилось почти как проявление.
Меня отличает от других авторов то, что я работаю строго в рамках своего стиля и обращаюсь только к православным сюжетам. Часто изображаю сам процесс молитвы — насколько знаю, этого почти никто не делает. При этом я не стремлюсь подражать иконописной школе: складки одежды, выражения лиц, цветовые решения — всё это мои собственные образы, которые лишь отсылают к святым, но не копируют уже существующие иконы.
Работаю аккуратно в любых условиях. Даже если понимаю, что в руинах рисунок разрушится очень быстро, всё равно довожу изображение до состояния, которое считаю завершённым.
— Есть ли различия между уличным искусством, которое создают мужчины и женщины?
— Наверное, различия есть, но они не всегда очевидны. Женщины чаще работают тише, осторожнее, глубже уходят в личное и сакральное. Мужская энергия в уличном искусстве — это вызов, громкость, иногда агрессия. Для меня важно не столько показать себя, сколько оставить след для того, кто однажды случайно найдёт мою работу и почувствует сопричастность.
— Часто ли ты сталкиваешься с критикой, как художник, именно из-за тематики своих работ?
— В первое время я сталкивалась с критикой, но сейчас негатив встречается редко.
— Кого на улице ты считаешь соратниками? С кем ты делала коллаборции?
— С Вницаем и Яковом мы сделали большую работу вдоль линий у Московского вокзала. Выбираться рисовать с друзьями — всегда радость. С Mosi Jay мы создавали совместные ювелирные изделия. С храмом св. Антипы в Москве сделали мерч.
— С какими трудностями (особенностями процесса) сталкиваются художники на улицах?
— Есть физические опасности: заброшенные здания небезопасны, особенно для женщины. Иногда бывает страшно идти одной — последние разы я рисовала в одиночестве. Технически сложно работать на холоде или в сырости, но именно это и есть настоящий андеграунд.
— Есть ли в российском уличном искусстве дискриминация по половому признаку?
— Для меня андеграунд — это способ уйти от внешней оценки и искать свой путь вне системы и чужих ожиданий. Я не чувствую себя частью большой тусовки уличных художников. На вопрос о дискриминации отвечу отрицательно — лично я с ней не сталкивалась.